Предисловие
«Око Церковное» начинается предисловием, в котором сразу обозначена линия преемства: от Апостолов Христовых — к святым и богоносным отцам, к преподобным общежительным великим отцам. Книга открывается словами:
«Учение Святых Апостолов и святых и богоносных отец и преподобных общежительных великих отец святых, о типиках известно».
Тем самым автор указывает: речь идёт не о частном мнении и не о местной практике, а о переданной Церковью норме богослужебной жизни.
Сегодня в России Церковь придерживается Иерусалимского устава. Его утверждение в русской традиции связано, прежде всего, с деятельностью митрополита Киприана. Однако сам устав имеет более древние корни.
Его формирование связано с развитием палестинского монашества V–VIII вв., особенно с традицией лавры преподобного Савва Освященный. Здесь сложился строй богослужения, соединивший строгий монашеский ритм с храмовой практикой Иерусалима: продолжительные всенощные бдения, развитая система псалмопения, особое внимание к великопостному кругу.
Позднее, через книжную передачу и монашеские связи, эта традиция распространилась шире. Важную роль сыграло её взаимодействие с константинопольской практикой, в частности со студийским уставом, связанным со Студийским монастырём.
К XI–XIII вв. иерусалимская редакция стала преобладающей в православном мире и закрепилась в славянской среде. Таким образом, переход к Иерусалимскому уставу был не одномоментным решением, а результатом длительного исторического процесса — рецепции, соединения и осмысления древней монашеской традиции.
Возвращаясь к предисловию «Ока Церковного», отметим, что составитель прямо формулирует цель своего труда. Он обращается к игумену и еклисиарху с призывом хранить устав «со всяким тщанием», ничего не презирая — ни малого, ни великого.
«Сия бо книга есть око церковное», — пишет он, подчёркивая: устав должен быть тем «оком», которое наблюдает за точностью и неповреждённостью богослужебного строя.
Далее следует настойчивое напоминание: пастырь обязан блюсти церковную службу, чин и устроение «непоткновенно и неприложно», потому что всё это передано от святых отцов, прежде нас бывших, и узаконено в монастырях и лаврах.
Тем самым предисловие задаёт тон всей книге: речь идёт о верности Преданию и о личной ответственности каждого, кто открывает эту книгу за хранение богослужебной традиции как Священного Предания, по слову Апостола: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим»
(2 Фес. 2:15).
И ещё: «Хвалю вас, братия, что вы всё моё помните и держите предания так, как я передал вам» (1 Кор. 11:2).
В этих словах ясно выражено, что Предание имеет как устную, так и письменную форму и подлежит хранению без произвольного изменения.
«Учение Святых Апостолов и святых и богоносных отец и преподобных общежительных великих отец святых, о типиках известно».
Тем самым автор указывает: речь идёт не о частном мнении и не о местной практике, а о переданной Церковью норме богослужебной жизни.
Сегодня в России Церковь придерживается Иерусалимского устава. Его утверждение в русской традиции связано, прежде всего, с деятельностью митрополита Киприана. Однако сам устав имеет более древние корни.
Его формирование связано с развитием палестинского монашества V–VIII вв., особенно с традицией лавры преподобного Савва Освященный. Здесь сложился строй богослужения, соединивший строгий монашеский ритм с храмовой практикой Иерусалима: продолжительные всенощные бдения, развитая система псалмопения, особое внимание к великопостному кругу.
Позднее, через книжную передачу и монашеские связи, эта традиция распространилась шире. Важную роль сыграло её взаимодействие с константинопольской практикой, в частности со студийским уставом, связанным со Студийским монастырём.
К XI–XIII вв. иерусалимская редакция стала преобладающей в православном мире и закрепилась в славянской среде. Таким образом, переход к Иерусалимскому уставу был не одномоментным решением, а результатом длительного исторического процесса — рецепции, соединения и осмысления древней монашеской традиции.
Возвращаясь к предисловию «Ока Церковного», отметим, что составитель прямо формулирует цель своего труда. Он обращается к игумену и еклисиарху с призывом хранить устав «со всяким тщанием», ничего не презирая — ни малого, ни великого.
«Сия бо книга есть око церковное», — пишет он, подчёркивая: устав должен быть тем «оком», которое наблюдает за точностью и неповреждённостью богослужебного строя.
Далее следует настойчивое напоминание: пастырь обязан блюсти церковную службу, чин и устроение «непоткновенно и неприложно», потому что всё это передано от святых отцов, прежде нас бывших, и узаконено в монастырях и лаврах.
Тем самым предисловие задаёт тон всей книге: речь идёт о верности Преданию и о личной ответственности каждого, кто открывает эту книгу за хранение богослужебной традиции как Священного Предания, по слову Апостола: «Итак, братия, стойте и держите предания, которым вы научены или словом, или посланием нашим»
(2 Фес. 2:15).
И ещё: «Хвалю вас, братия, что вы всё моё помните и держите предания так, как я передал вам» (1 Кор. 11:2).
В этих словах ясно выражено, что Предание имеет как устную, так и письменную форму и подлежит хранению без произвольного изменения.
